«В Европе дела регента тоже были в отличном положении; этолян, несмотря на заключенные ими в течение первых месяцев этого года договоры с Кратером и Антипатром, удалось склонить к возобновлению враждебных действий. Весною, когда оба полководца переправились в Азию, они собрали войско из 12 000 человек пехоты и 400 всадников, двинулись под предводительством этолянина Александра против локрского города Амфиссы, опустошили его область и заняли некоторые из окрестных городов. Македонский полководец Поликл поспешил на помощь этому городу; они двинулись против него, разбили его, умертвили его вместе со многими из его войска, а остальных македонян взяли в плен и частью продали в рабство, частью освободили за тяжелый выкуп.
Ободренные такими успехами и советами из Азии, они вторглись в Фессалию; большая часть народонаселения восстала против господства Македонии, к ним присоединился Мемнон из Фарсава во главе фессалийской конницы, и их войско возросло до 25 000 человек пехоты и 1 500 всадников; они освобождали один город за другим от македонских гарнизонов. Это было около того времени, когда Эвмен одержал свои победы. Не доставало только, чтобы возмутились греки и провозгласили свою независимость; уже регент получил из Афин известия, которые позволяли ожидать самых лучших результатов; в других местах возбуждение и громкие требования свободы тоже усиливались; общественное мнение было, понятно, на стороне Пердикки, бывшего на пути к тому, чтобы покорить сатрапа, который теперь уничтожил также и независимость греческих городов Ливии.
Во главе армии, сопровождаемый обоими царями и иолодой царицей Эвридикой, регент весною 321 года ринулся из Писидии и Каппадокии через Дамаск к границам Египта. Как он это сделал осенью год тому назад, когда дело шло о наказании Антигона, он созвал войско на суд над сатрапом Египта и ожидал приговора, на основании которого думал завершить начатое им дело; обвинение должно было заключаться в том, что Птолемей отказал в должном повиновении царям, что он воевал с греками Киренаики, которым Александром была гарантирована свобода, что он подчинил их, что овладел телом царя и отвез его в Мемфис.
Из единственного известия, которое мы имеем об этом суде, — оно происходит из не лучшего источника — мы должны заключить, что Птолемей явился лично чтобы защищаться перед собравшимся войском. Он имел полное основание рассчитывать на произведенное такой честной верой в свою правоту впечатление, на любовь к нему македонян и на их нелюбовь к властолюбивому регенту; его защита была выслушана с возрастающим одобрением и приговор войска объявил его невиновным.
Несмотря на это, регент остался при своем решении вести войну. Это еще более отвратило от него умы войска; война с Египтом вовсе не входила в его намерения, и оно начало громко и открыто роптать. Строгими военными наказаниями Пердикка попытался сломить этот мятежный дух; тщетны были все представления начальников и стратегов; прихотливо, безжалостно и деспотически обращался он даже с самыми знатными лицами, увольняя от должности самых заслуженных военачальников и веря только себе и своей воле. Тот самый человек, который начал карьеру своего величия с такой осторожностью и сдержанностью, по-видимому, тем более терял ясность взгляда и умеренность, которые одни только могли гарантировать успех последнего и самого опасного шага, чем ближе он приближался к поставленному им себе целью единоличному господству.
Пердикка имел на своей стороне то преимущество, что располагал испытанными войсками и слонами Александра; флот под предводительством его зятя Аттала " приближался к устьям Нила; он перешел через границу. Как раз теперь он получил известие из Малой Азии, что Неоптолем соединился с неприятелей, но что Эвмен одержал над ним полную победу и присоединил большую часть его войск к своим. С тем большими надеждами он двинулся против неприятеля, беспрепятственно достиг Пелусия и стал там лагерем со своим войском.
Внутри пелусийского рукава Нила находилось несколько укреплений, из которых, если бы они остались в руках неприятеля, можно было бы мешать сбоку дальнейшему движению вверх по реке: эти укрепления и избыток всевозможных запасов внутри Дельты, между тем как дорога через так называемую Аравию проходила по маловозделанным местностям, делали необходимым переправить войско на другой берег протекавшей у Пелусии реки; можно было ожидать, что египетские войска займут там свои позиции; даже если бы этого не было, то во всяком случае Пердикка нуждался в укрепленной позиции, откуда мог бы руководить своими операциями против Египта и поддерживать связь с флотом, который уже достиг Пелусии, и куда он мог бы отступить в нужном случае.
Чтобы облегчить переправу, Пердикка приказал расчищать старый и засыпанный песком канал, отводивший воду от Нила; работы, вероятно, были начаты без надлежащей осторожности, не было обращено внимания на то, что при сильном осадке, даваемом водою Нила, этот длинный, засыпанный песком канал должен иметь гораздо более глубокое ложе, чем теперешняя река; едва старый ров был открыт, как воды реки внезапно ринулись в него с такой силой, что насыпанные плотины были подмыты и обрушились и многие из работников поплатились жизнью. Во время произведенной этим событием суматохи многие из друзей, начальников и других знатных лиц оставили лагерь Пердикки и поспешили к Птолемею.
Таково было начало египетской войны; этот переход на сторону неприятеля такого значительного числа важных лиц должен был заставить Пердикку задуматься. Он созвал офицеров своего войска, пренебрежительным тоном поговорил с тем или другим, одарил одних и почтил других повышениями, которые дал им или обещал; он убеждал их мужественно биться за дело царей против мятежников, поддержать свою славную репутацию и отпустил их с приказанием приготовить войска к выступлению. Только вечером одновременно, с сигналом к выступлению войску сделалось известно, куда оно пойдет; возраставшее количество перебежчиков из его войска заставляло Пердикку опасаться, что неприятель может узнать о его движении.
Войско шло всю ночь с величайшей поспешностью и наконец стало лагерем на берегу реки в укрепленной позиции против цитадели Камила. С наступлением дня, когда войска несколько отдохнули, Пердикка отдал приказ приступить к переправе; впереди двинулись слоны, за ними гипасписты, воины, несшие штурмовые лестницы, и отряженные для штурма войска, и наконец, лучшие отряды конницы, которые должны были отбросить неприятеля в случае, если он подступит во время штурма.
Утвердившись на противоположном берегу, Пердикка надеялся без труда разбить египетские войска со своими превосходящими их численностью силами; что же касается его македонских войск, то он, и вполне справедливо, был убежден, что они, хотя ему и не преданы, но при виде неприятеля забудут все другое, кроме того, что требует от них воинская честь».
Восток после Александра Великого 5.